Она уже ничего не объяснит


- Мистические истории из жизни -

 

Лежа в постели, я закурил. «Аня бы не разрешила», — подумал и тут же затушил сигарету. Анюта, что ж ты наделала? Как мне с этим жить? Ни записки, ни слова, ни намека... Ушла, будто и не было тебя, будто мне лишь приснилась и ты, и вся наша жизнь. Неужели я так тебя обидел, что ты, стоя на краю, совсем забыла обо мне и, уходя, даже не оглянулась?! Когда мы познакомились, она была еще совсем девчонкой, студенткой, а у меня за плечами имелся неудачный брак и опыт заматеревшего холостяка. Мы познакомились на вечеринке — Аня пригласила меня на танец. Согласился ради прикола, понимая, что она еще малолетка, но когда моя рука легла ей на талию, а прядь ее блестящих волос коснулась моей плохо выбритой щеки, я неожиданно возбудился. «Все, Толян, ты пропал, — подумал. — Статья — развращение несовершеннолетних...»

Но выяснилось, что Аня взрослая и самостоятельная девушка, учится на третьем курсе. И я рухнул к ее ногам со всеми своими запретами и комплексами.

Аннушка казалась мне человеком с другой планеты.

Вскоре мы поженились. Долгое время Анна была для меня человеком с другой планеты, принцессой на горошине, девочкой-феей, открывающей мне сказочные миры. Постепенно образ феи померк, и Аня превратилась в обычную женщину, хотя иногда казалось, она тоскует по своему «потерянному раю»...

Не знаю, я так и не смог понять ее до конца... Я вышел на кухню, поставил на давно нечищеную плиту кофе («Аня бы прежде протерла», — отметил про себя) и в ожидании, пока он поднимется, снова закурил. За окном брезжил рассвет, первые троллейбусы разъезжались по городу, гасли фонари — город просыпался. За стеной, у соседей, заплакал ребенок... У нас с Аннушкой детей не было. Сначала не хотели, потом уже были и не против, но все не получалось, а когда спохватились и обратились к врачам, было уже поздно. Аня известие о своем бесплодии приняла спокойно, но с недоумением — оно так и осталось в ее глазах на долгие годы... Мы больше не говорили о детях. Да я и не чувствовал в них особой потребности.

Но с ней, наверное, как с любой женщиной, все было иначе. Когда лет пять назад она ни с того ни с сего вдруг спросила: «Может, возьмем из детдома?» — спросила таким тоном, будто мы только пять минут, назад прервали разговор на эту тему, я понял: все эти годы она страдала, ни на минуту не переставая мечтать о ребенке.

— Ты просто чурбан неотесанный, — сказала мне Кира, близкая подруга Ани. — Неужели ты не знал, не видел, как она мается?

— Она никогда не жаловалась, мы вообще никогда это не обсуждали! — пытался защищаться я.

— Она ведь даже в школу перешла работать, чтобы окружить себя детьми, — Кира тяжко вздохнула.

— Но Аня сказала тогда, что центр психологической помощи, где она работала, закрывается. Я решил, что она просто не смогла найти другую работу...

— Чушь! — возмущалась Кира.

— Центр, к твоему сведению, работает по сей день! А тебя не смущало, что она засиживается на работе? Ты не задавался вопросом почему?

— Представь, задавался! — я стал закипать, вспоминая тот период нашей семейной жизни. — Знаешь, я тогда думал, что у нее кто-то появился, чей-нибудь папаша-прохвост. Даже пару раз неожиданно приходил к ней на работу, чтобы застать, так сказать, врасплох, но потом убедился, что она просто ведет какой-то кружок...

— Какая пошлость! — скривилась Кира. — Разумеется, каждый меряет по себе! Ты думал, что Аня, как ты, погуливает на стороне? Ты бы знал, как она страдала из-за этого!

— Ради бога, Кира! — в свою очередь, возмутился я. — Аня ничего не знала, я всегда был осторожен! И потом, последние годы, мне кажется, ей было все равно, мы вообще как-то отдалились друг от друга...

— Она все прекрасно знала! Некоторые твои сердечные подружки, особенно та, рыжая, терроризировали ее звонками и эсэмэсками! Она потому и отдалилась, что не выносила лжи! - продолжала обличать меня Кира. — Она мне говорила, что боится смотреть тебе в глаза, ей неловко и стыдно от того, как ты невыносимо фальшивишь, изображая верного мужа... Она чувствовала себя виноватой: не смогла создать полноценную семью и родить ребенка, потому и молчала и все тебе прощала!

«Рыжая — это Вика, наверное», — подумал я. Мы были коллегами, часто наши дежурства совпадали. Вика старше Ани, почти одного возраста со мной.

Битая жизнью, она одна воспитывала дочь и хорошо знала, что ей от этой жизни нужно, а без чего можно и обойтись. В ней, в отличие от моей жены, всего было слишком: сексуальности, расчетливости. Ее откровенная похоть и даже вульгарность заводили — она позволяла мне быть брутальным и циничным. Но у меня имелось оправдание: я пошел на эти отношения, потому что они никоим образом не угрожали нашей семье. Я не оставил бы жену ради Вики. О том, что Вика донимала Аню требованиями отпустить меня, я узнал только после Аниной смерти! ...Сигарета погасла. Я налил себе уже остывшего кофе — рука дрогнула и темная жидкость пролилась на стол. «Нет, это не из-за Вики, — подумал я. — Мы расстались сто лет назад...» Действительно, когда-то я грешил случайными интрижками, но с годами все страсти улеглись, и я все чаще ловил себя на мысли, что незатейливые разговоры за ужином, заботливые Анины руки и мирный сон у нее под боком привлекают меня гораздо больше, чем разнузданные ласки чужих женщин...

В последнее время я чувствовал себя почти счастливым, мы с женой собирались к морю, которое Аня обожала, и вдруг...

Перед моими глазами снова возникла эта картина, словно из фильма ужасов: ее темные блестящие волосы, будто водоросли, на поверхности бурой от крови воды, и слегка надпитый бокал вина со следами губной помады на краю ванны... Аня, остановись!!! Сердце замерло на мгновение и пустилось вскачь, кровь ударила в голову - я в который раз переживал состояние отчаяния, безысходности, непонимания... Как могла Аня решиться на такое, ведь она так боялась крови! После похорон, оставшись наконец-то в одиночестве, я обшарил весь дом в поисках хоть какой-то зацепки. Я не верил в самоубийство! Просмотрел память Аниного мобильного, взломал ее почту. И вдруг обнаружил в ее окружении человека, о котором раньше не слышал — какой-то Валентин Владимирович, врач из института гематологии. Может быть, моя Анюта была безнадежно больна?

Я с этим самым Валентином Владимировичем договорился о встрече.

— Она была абсолютно здорова, — врач отринул мои подозрения. — Наоборот, мы иногда обращались к ней за помощью! — он не сразу пришел в себя после моего сообщения об Аниной смерти. Как жаль, ей многие жизнью обязаны. У нее редкая группа крови...

— Не знал, что она была донором, — я был потрясен.

— Была... — доктор помолчал. — Как-то странно говорить о ней в прошедшем времени — такая веселая всегда, она очень поддерживала наших пациентов. Знаете, к нам ведь часто приходят уже обреченные. Один из таких... Алексей — безнадежный случай, скажу я вам - жил только благодаря Анне...

— Я могу его увидеть? встрепенулся я.

— Нет, — Валентин Владимирович покачал головой, — уже нет... Алексей умер полгода назад. Анечка переживала его смерть как личную трагедию...

Я задумался: кто был этот мужчина, которого так и не спасла Анина кровь? Может, это из-за него она покончила собой?

— Извините, мне уже надо идти, — протянул руку доктор. — Примите еще раз мои соболезнования.

... В тот проклятый день Аня звонила мне буквально за пару часов до трагедии. Позже разговор будто стерли из моей памяти, осталась одна только фраза:

— Я виновата, ты несчастлив со мной... — И тихо добавила: — Прости...

О чем ты говорила, Анечка, Аня, объясни мне!!! Но Аня уже ничего не объяснит. Ничего...



 


« Предыдущая      Следующая »
 968
+ Добавить историю
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Войти с помощью:

ФОРУМ | Гороскоп 2017 | 3D модель планет Группа ВК | Контакты